0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Пров фомич был парень видный

Пров фомич был парень видный

Пров Фомич был парень видный,
Средних лет, весьма солидный,
Остроумен и речист,
Только на хуй был нечист.

Он не брезговал интрижкой
Ни с кухаркой, ни с модисткой
И немало светских дам
Прижимал к своим мудам.

Хуй имел он прездоровый,
С шляпкой глянцевой, багровой
Одним словом, его кляп
Был совсем по вкусу баб.

Еб с отменным он искусством,
С расстановкой, с толком, с чувством
И, как дамский кавалер,
На свой собственный манер.

Он сперва пизду погладит,
А потом свой хуй наладит,
Нежно вставит, извинись,
И ебет, не торопясь.

«Пров Фомич! Что за мужчина!
С ним не ебля, а малина», —
Так решили дамы хором
За интимным разговором.
И попал наш с этих пор
Пров Фомич в большой фавор.

Раз в осенний вечер длинный
Пров Фомич в своей гостиной,
Взяв стаканчик коньяку,
Сел поближе к огоньку.

Ароматный дым сигары
«Фин шампань», хороший, старый,
Отвлекли его мечты
От житейской суеты.

Вдруг выходит из прихожей,
С неумытой, пьяной рожей,
Прова Фомича лакей,
Старикашка Патрикей.

— Что тебе, хуй старый, надо? —
Молвил Пров Фомич с досадой.
Почесав свое яйцо,
Тот ответил: — Письмецо.

Отослав в пизду лакея,
Старикашку Патрикея,
И, загнув «ебена мать!»,
Начал Пров письмо читать.

«Душка Пров, — письмо гласило, —
Без тебя я вся уныла.
Две недели не еблась
И вконец вся извелась.

Укатил тиран мой Павел,
А свой хуй мне не оставил.
Мне ж без хуя невтерпеж —
Приезжай, так поебешь!

Если ж ты меня обманешь,
К своей Тане не заглянешь,
То, ей-богу, не совру,
Дам я кучеру Петру!»

Прочитав письмо до точки,
Пров Фомич без проволочки
Встал и крикнул: — Патрикей!
Одеваться мне скорей!

Пров Фомич принарядился,
Вымыл хуй, лицо, побрился
И, свернув усы в кольцо,
Бодро вышел на крыльцо

— Ей, ебена мать, возница!
Крикнул он, и колесница,
Загремев по мостовой,
Унесла его стрелой.

Ей вы, сонные тетери,
Открывайте Прову двери
Прову двери отворили
И туда его пустили

Он у ней. Она в кровати
Жаждет ебли и объятий
Вся раздета догола,
Обольстительно мила.

Ножки свесила с постели,
И на белом ее теле
Между двух прелестных ног
Обольстительный пушок.

Пров Фомич разоблачился,
Под бочок к ней подвалился,
Начал к делу приступать
И живот ей щекотать.

Вот уж он пизду погладил,
А потом свой хуй наладил,
Вдруг, о ужас, его кляп
Опустился и ослаб.

От такого приключения
Бедный ебарь, с огорчения,
Глядя на хуй, возопил:
«И ты, Брут, мне изменил!»

Видя хуй его лежащим,
Таня молвит,чуть не плача:
— Что с тобой, мой милый Пров,
Али хуем нездоров?

А потом рукою нежной
Начала она прилежно
Его гладить и ласкать,
Чтобы как-нибудь поднять.

Но, увы, хуй был как тряпка,
Побледнела его шляпка,
Весь он сморщился, обмяк,
Словом — дрянь, а не елдак.

К ебле чувствуя охоту,
Таня до седьмого поту
Билась с хуем Фомича,
Его гладя и дроча.

Целый час она потела,
Но елда, как плеть, висела,
Наконец бабенку зло
На любовника взяло.

Мигом Танечка вскочила,
Свой ночной горшок схватила,
Полон ссак, и сгоряча
Окатила Фомича.

— Вот тебе, блудец негодный!
Помни, с дамой благородной
Не ложися на кровать,
Коль не хочет хуй вставать.

Уходи, безмудый мерин,
Ты противен мне и скверен,
Иди: к матери в пизду,
Я получше хуй найду.

Если б я стыда не знала
Я б тебя не так ругала;
Убирайся, сукин сын,
Гниломудый дворянин!

Пров, бедняга мой, очнулся,
Весь в моче, сопя, встряхнулся:
«Вот, несолоно хлебал», —
И скорей домой удрал.

На квартире в Малой Бронной,
С обстановкою бон-тонной,
Проживает с давних пор
Доктор Шванц, гипнотизер.

Все болезни организма
Тайной силой гипнотизма,
Погрузив больного в сон,
Исцелял чудесно он.

Так лечил сей чародей
Слабость хуя и мудей,
Что бывал здоров в минуту
Самый злостный пациент.

Доктор Шванц в два-три момента,
Погружал в сон пациента
И внушал больному так,
Что стоял его елдак.

Шванц женат был. Его женка,
Миловидная бабенка,
Весела, как мотылек,
Но слаба на передок.

Пров у Шванца был друг дома.
Многим роль эта знакома:
Посещал их часто, ну.
И, конечно, еб жену.

Знал ли Шванц об их скоблежке
И о том, что носит рожки?
Я могу сказать в ответ:
«Может — да, а может — нет».

Пров Фомич в своем недуге
Вспомнил о враче и друге
И не больше, как чрез час,
Был со Шванцем с глаз на глаз.

— Что у вас? — спросил тот тихо.
— Ах! Мой милый, невставиха.
Кляп хоть вовсе отрубай
И собакам отдавай.

Прову кресло Шванц подвинул,
Сморщил лоб и брови сдвинул,
Почесал в раздумьи нос
И так начал свой допрос:

— Не дрочили ли вы в детстве
Иль, быть может, в малолетстве,
Спавши с нянькой молодой,
Познакомились с пиздой?

Был ли ваш отец покойный,
Может, пьяница запойный?
Мне признайтесь — врач что поп, —
Не любитель ли вы жоп?

Пров Фомич засуетился,
Заклялся и забожился:
Пусть свидетельствует Бог,
Что он жоп терпеть не мог.

Коли он на жопу глянет,
У него и хуй не встанет.
— Ну-с, отлично, бесподобно,
А теперь ваш член подробно

Мы рассмотрим. — И вот Пров
Вынул хуй свой из штанов.
Доктор Шванц вздохнул и смолкнул,
Кляп его зачем-то щелкнул

И промолвил наконец:
— А ведь хуй-то ваш подлец!
Ну да мы его поправим,
Живо на ноги поставим.
Поглядите через час,
Он штаны порвет у вас.

Шванц вперил свой взор в больного,
Тот не вымолвил ни слова,
Клюнул носом, осовел,
Раз зевнул и захрапел.

Снится сон больному чудный,
Будто в зале многолюдной
Очутился как-то он,
И его со всех сторон

Окружают образины,
Но не дамы, не мужчины.
Гладки лица, без усов,
Нет ни глаз и нет носов.

Пара толстых глупых щек
И дыра как бы у жоп.

Пров напряг свое вниманье,
Разглядел их очертанье
И почувствовал озноб:
Он один средь сотни жоп!

Увидали жопы Прова
И, как гостя дорогого,
Окружив со всех сторон,
Отдали ему поклон.

А потом толпою шумной,
Будто в радости безумной,
Норовили за хуй дернуть,
В рот ему старались пернуть.

Они под нос ему срали,
Ловко с припердом скакали,
Испуская вонь и смрад,
Одним словом — сущий ад.

Жутко сделалося Прову,
И от шуму, гаму, реву,
Пациент что было сил
Вскрикнул и глаза открыл.
А над ним, с улыбкой злою,
Шванц склонялся и рукою
Тер виски больному он,
Чтоб прервать тяжелый сон.

— Поздравляю вас, мой милый, —
Молвил доктор, — с новой силой
Встанет хуй на радость вам
И в утеху милых дам.

Так он молвил, весь сияя,
К двери Прова провожая.
Сам он думал: «Жопоеб!
Чтоб ты мать твою уеб!»

Сидя у камина дома
За бутылкой доброй рома,
Пров мой весел, оживлен
И от хвори исцелен.

Вспоминая приключение,
Таню, Шванца, сновидение,
Отгадать старался он,
Что мог значить этот сон.

Патрикей уж в это время,
Притащив с двора дров бремя,
Стал укладывать их в ряд,
Оттопыривши свой зад.

Вдруг у Прова моментальной,
Силой роковой, фатальной,
Верьте, господа, не вру,
Хуй поднялся на слугу.
Овладела им тут похоть,
Начал он стонать и охать,
В руки взяв свою елду,
Он промолвил холую:

— Ты послушай-ка, мой верный,
Мой слуга нелицемерный,
Старикашка Патрикей,
Ты снимай штаны скорей!

За твою примерну службу,
За любовь ко мне и дружбу
Я по-барски награжу,
Тебе в жопу хуй вложу.

Патрикей, слуга покорный,
Видя барский хуй задорный,
Ни полслова не сказал,
Снял штаны и раком стал.

Год прошел. Мой Пров доволен.
Весел, счастлив и не болен.
Невставанью нет следа,
Лихо действует елда.

Он расстался с Патрикеем
И другого взял лакеем,
Мужика лет двадцать пять,
Чтобы в зад его пихать.

Пизд ему теперь не надо,
Жопа – вот его награда.
И поверьте, что по гроб
Пров Фомич не бросит жоп.

Пров Фомич. 2 варианта

1 вариант

Пров Кузьмич

Пров Кузмич был малый видный,

В зрелом возрасте, солидный,

Остроумен и речист,

Только на хуй был не чист.

Еб с отъявленным искусством,

С расстановкой, с толком, с чувством,

И как дамский кавалер

На особенный манер.

Он сперва пизду погладит,

А потом уж хуй приладит,

Нежно ткнет он, извинясь,

И ебет не торопясь.

Он не брезговал интригой

Ни с кухаркой, ни с портнихой,

Но немало светских дам

Привлекал к своим мудям.

Раз решили дамы хором

Так за чайным разговором:

— Пров Кузмич -герой-мужчина,

С ним не ебля, а малина.

Раз в осенний длинный вечер,

Натянувши плед на плечи,

Взяв лимону, коньяку

Ближе сел он к огоньку.

Вечер проходил шикарно.

Ароматный дым сигарный

Отвлекал его мечты

От житейской суеты.

Вдруг с опухшей пьяной рожей

Появился из прихожей

Его заспанный лакей —

— Что тебе, хрен старый, надо? —

Пров спросил его с досадой.

На полученный вопрос

Пробурчал он:-Вам письмо-с.

«Милый Пров,- письмо гласило, —

Всю неделю я грустила.

Под конец вся извелась

Оттого, что не еблась.

Если ты, блядун, обманешь,

К своей Дуне не заглянешь,

То, поверь мне, не совру,

Дам я кучеру Петру.

Приезжай ко мне, мой милый,

Наслаждаться своей силой —

Ебли страстно жажду я,

В плешь целую, вся твоя.

Пров Кузмич тут прифрантился,

Красоту навел, побрился

Закрутивши ус в кольцо,

Важно вышел на крыльцо.

— Эй, ебена мать, возница, —

Гаркнул он, и колесница,

Подняв пыль над мостовой,

Понесла его стрелой.

Он у ней, она в постели,

И на нежном ее теле

Между двух изящных ног

Пров Кузмич развеселился

Ближе к боку привалился,

Начал к деве приставать,

За пизду ее хватать,

Тут, о ужас, хуй обмяк,

Скисла, сморщилась залупа,

Яйца — нечего пощупать.

В общем -дрянь, а не елдак.

Пров Кузмич мой загрустил,

С горя аж слезу пустил,

В хуй, совсем уже не веря,

Он поплелся молча к двери.

— Что ты, мой миленок, Пров?

Али хуем не здоров?

— Эх, Дуняш, пришла беда:

Отъеблась моя елда.

Ты, худой или дородный,

Помни: с дамой благородной

Не ложись ее ебать,

Раз не может хуй стоять.

1. Пров Фомич был парень видный,

Средних лет, весьма солидный,

Остроумен и речист,

Только на хуй был нечист.

Он не брезговал интрижкой,

Ни с кухаркой, ни с модисткой,

И немало светских дам

Прижимал к своим мудям.

Хуй имел он прездоровый,

С шляпкой глянцевой, багровой.

Одним словом, его кляп

Был совсем по вкусу баб.

Еб с отменным он искусством,

С расстановкой, с толком, с чувством,

И, как дамский кавалер,

На свой собственный манер.

Он сперва пизду погладит,

А потом свой хуй наладит,

Нежно вставит, извинясь,

И ебет, не торопясь.

«Пров Фомич! Что за мужчина!

С ним не ебля, а малина».

Так решили дамы хором

За интимным разговором.

И попал наш с этих пор

Пров Фомич в большой фавор.

2. Раз в осенний вечер длинный

Пров Фомич в своей гостиной,

Взяв стаканчик коньяку,

Сел поближе к огоньку.

Ароматный дым сигары,.

«Финь-шампань», хороший, старый,

Отвлекли его мечты

От житейской суеты.

Вдруг выходит из прихожей

С неумытой, пьяной рожей,

Прова Фомича лакей,

«Что тебе, хуй старый, надо?

«Мовил Пров Фомич с досадой.

Почесав свое яйцо,

Тот ответил «Письмецо».

Отослав в пизиу лакея,

И, загнув «ебена мать!»,

Начал Пров письмо читать.

«Душка Пров», — письмо гласил

Без тебя я вся уныла

Две недели не еблась

И вконец вся извелась.

Укатил тиран мой Павел,

А свой хуй мне не оставил

Мне ж без хуя невтерпеж

Приезжай, так поебешь!

Если ж ты меня обманешь,

К своей Тане не заглянешь,

То, ей-богу, не совру,

Дам я кучеру Петру!»

Прочитав письмо до точки,

Пров Фомич без проволочки,

Встал и крикнул:»Патрикей!»

Одеваться мне скорей!»

Пров Фомич принарядился,

Вымыл хуй, лицо, побрился,

И, свернув усы в кольцо,

Бодро вышел на крыльцо

— Ей, ебена мать, возница! —

Крикнул он, и колесница,

Загремя по мостовой,

Унесла его стрелой.

3 Ей вы, сонные тетери,

Открывайте Прову двери

Прову двери отворили

И туда его пустили.

Он у ней. Она в кровати

Жаждет ебли и объятий

Вся раздета догола,

Ножки свесила с постели,

И на белом ее теле

Между двух прелестных ног

Пров Фомич разоблачился,

Под бочок к ней подвалился,

Начал к делу приступать

И живот ей щекотать.

Вот уж он пизду погладил,

А потом свой хуй наладил,

Вдруг, о ужас, его кляп

Опустился и ослаб.

От такого приключенья

Бедный ебарь с огорченья,

Глядя на хуй, воз вопил:

«И ты, Брут, мне изменил!»

Видя хуй его лежащим,

Таня молвит, чуть не плачя:

«Что с тобой, мой милый Пров,

Али хуем нездоров?»

А потом рукою нежной

Начала она прилежно

Его гладить и ласкать,

Чтобы как-нибудь поднять.

Но, увы, хуй был, как тряпка,

Побледнела его шляпка,

Весь он сморщился, обмяк,

Словом — дрянь, а не елдак.

К ебле чувсвуя охоту,

Таня до седьмого поту

Билась с хуем Фомича,

Его гладя и дроча.

Целый час она потела

Но елда, как плеть, висела.

Наконец, бабенку зло

На любовника взяло.

Мигом Танечка вскочила

Свой ночной горшок схватила

Полон ссак, и сгоряча

«Вот тебе, блудец негодный!

Помни, с дамой благородной

Не ложися на кровать,

Коль не хочет хуй вставать.

Уходи, безмудный мерин,

Ты противен мне и скверен,

Иди к матери в пизду,

Я получше хуй найду.

Если б я стыда не знала,

Я б тебя не так ругала;

Убирайся, сукин сын,

Гнилому дный дворянин!»

Пров, бедняга мой, очнулся,

Весь в моче, встряхнулся:

«Вот, несолоно хлебал»

И скорей домой удрал.

4. На квартире в Малой Бронной,

С обстановкою бон-тонной,

Проживает с давних пор

Доктор Шванц, гипнотизер.

Все болезни организма

Тайной силой гипнотизма,

Погрузив больного в сон,

Исцелял чудесно он.

Так лечил сей чародей

Слабость хуя и мудей,

Чтоб бывал здоров в момент

Самый злостный пациент.

Доктор Шванц в два-три момента,

Погружал в сон пациента

И внушал больному так,

Чтоб стоял его елдак.

Шванц женат был. Его женка,

Весела, как мотылек,

Но слаба на передок.

Пров у Шванца был друг дома.

Многим роль эта знакома:

Посещал их часто, ну.

И, конечно, еб жену.

Знал ли Шванц об их скоблежке

И о том, что носит рожки?

Я могу сказать в ответ:

«Может — да, а может — нет».

5. Пров Фомич в своем недуге

Вспомнил о враче и друге

И не больше, как чрез час,

Был со Шванцем с глаз на глаз.

Что у Вас? — спросил тот тихо.

— Ах! Мой милый, невставиха.

Кляп хоть вовсе отрубай

И собакам отдавай.

Прову кресло Шванц подвинул,

Сморщил лоб и брови сдвинул,

Почесал в раздумье нос

И так начал свой допрос:

— Не дрочили ли Вы в детстве,

Иль, быть может, в малолетстве,

Спавши с нянькой молодой,

Познакомились с пиздой?

Был ли Ваш отец покойный,

Может, пьяница запойный?

Мне признайтесь — врач, что поп, —

Не любитель ли вы жоп?

Пров Фомич засуетился,

Заклялся и забожился:

Пусть свидетельствует Бог,

Что он жоп терпеть не мог.

Коли он на жопу глянет,

У него и хуй не встанет.

— Ну-с, отлично, бесподобно,

А теперь Ваш член подробно

Мы рассмотрим. — И вот Пров

Вынул хуй свой из штанов.

Доктор Шванц вздохнул и смолкнул

Кляп его зачем-то щелкнул,

И промолвил, наконец:

— А ведь хуй-то Ваш подлец!

Ну да мы его поправим,

Живо на ноги поставим.

Поглядите через час,

Он штаны порвет у Вас.

Шванц вперил свой взор в больного,

Тот не вымолвил ни слова,

Клюнул носом, осовел,

Раз зевнул, и захрапел.

Снится сон больному чудный,

Будто в зале многолюдной

Очутился как-то он,

И его со всех сторон

Но не дамы, не мужчины.

Гладки лица, без усов,

Нет ни глаз и нет носов.

Пара толстых глупых щек

И дыра как бы у жоп.

Пров напряг свое вниманье,

Разглядел их очертанье

И почувствовал озноб:

Он один средь сотни жоп!

Увидали жопы Прова

И, как гостя дорогого,

Окружив со всех сторон,

Отдали ему поклон.

А потом толпою шумной,

Будто в радости безумной,

Наровили за хуй дернуть,

В рот ему старались пернуть.

Они под нос ему срали,

Ловко с припер дом скакали,

Испуская вонь и смрад,

Одним словом — сущий ад.

Жутко сделалося Прову,

И от шуму, гаму, реву,

Пациент, что было сил,

Вскрикнул и глаза открыл.

А над ним, с улыбкой злою,

Шванц склонялся, и рукою

Тер виски больному он,

Чтоб прервать тяжелый сон.

Поздравляю Вас, мой милый,-

Молвил доктор, — с новой силой

Встанет хуй на радость Вам

И в утеху милых дам.

Так он молвил, весь сияя,

К двери Прова провожая.

Сам он думал: «Жопоеб!

Чтоб ты мать свою уеб!»

6. Сидя у камина дома

За бутылкой доброй рома,

Пров мой весел, оживлен

И от хвора исцелен.

Ганю, Шванца, сновиденье,

Отгадать старался он

Что мог значить этот сон.

Патрикей уж в это время,

Притащив с двора дров бремя

Стал укладывать их в ряд,

Оттопыривши свой зад.

7. Вдруг у Прова моментальной,

Силой роковой, фатальной,

Верьте, господа, не лгу,

Хуй поднялся на слугу.

Овладела им тут похоть

Начал он стонать и охать.

В руки взяв елду свою,

Он промолвил холую:

— Ты послушай-ка мой верный,

Мой слуга нелицемерный,

Ты снимай штаны скорей!

За твою примерну службу,

За любовь ко мне и дружбу,

Я по-барски награжу,

Тебе в жопу хуй вложу.

Патрикей, слуга покорный,

Видя барский хуй задорный,

Ни пол-слова не сказал

Снял штаны и раком стал.

Год прошел. Мой Пров доволен.

Весел, счастлив и не болен.

Невставанью нет следа,

Лихо действует елда.

Он расстался с Патрикеем

И другого взял лакеем,

Мужика лет с двадцать пять,

Чтобы в зад его пихать

Пизд ему теперь не надо,

Жопа — вот его награда.

И поверьте, что по гроб

Пров Фомич не бросит жоп.

2 вариант — авторитетная реконструкция полного текста, выполненная известным знатоком барковианы А. А. Илюшиным

Связь с Админом — по всем вопросам сайта Обращаться через форму

Пров фомич был парень видный

quote: Originally posted by Гуня:

стукнись к Роману Skiy39

quote: Originally posted by Сэр Орвик:

с международным днем стоматолога

Как-то был я на концерте, пел с эстрады хит,
Уж, конечно, мне поверьте, свой у парня стих.
Хоть, и пафоса в нем много, песнь его пуста,
А словами выбивает, пум па ра та, та.
Много у нас диковин, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

Раз включил я телевизор, пел, там Королев,
Не такой, как тот подлиза, не услышь готов.
Хилю тоже подражает, но на нет креста,
Барабаны выбивают, пум па ра та, та.
Много у нас диковин, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

Потому что пишет песню, Слава Башлаков,
Может, был бы он на месте, как Иван Барков.
Коль писал бы он на тексты, на него всегда,
Барабаны выбивают, пум па ра та, та.
Много у нас диковин, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

Раз зашел я помолиться в Божий монастырь,
Захотел уединиться я среди могил.
Вдруг я вижу, что за чудо около креста,
Старый висит за кошелку, пум па ра та, та.
Много у нас диковин, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

Как-то раз зашел я в лавку, покупать билет,
Час я жду, и два я жду я, а кассирши нет.
Заглянул тогда в окошко, а под ним дыра,
А в той дыре кассир кассиршу, пум па ра та, та.
Каждый студент Бетховен, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

В зоопарке, по запарке слышал, как-то вой,
Хорошо и там живется, если член большой.
Там решили породниться злость и красота,
Тигр львицу, лев тигрицу, пум па ра та, та.
Много у нас диковин, каждый дурак Бетховен,
Много, чего у нас не есть, много всего не перечесть.

quote: Originally posted by листик:

и вот получите

quote: Originally posted by листик:

Мужчина видный, внешний вид весьма солидный; и умен был и речист

Он не брезговал интрижкой
Ни с кухаркой, ни с модисткой1
И немало светских дам
Прижимал к своим мудам2.

Х*й имел он прездоровый,
С шляпкой глянцевой, багровой.
Одним словом, его кляп
Был совсем по вкусу баб.
кароче полный мрак, евгений онегин ещё круче
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:
Коль есть меж ног такая штука —
Не тычь её кобыле в зад,
Как дядя — сам не будешь рад.

quote: Originally posted by листик:

Демос, еще одно браво!

ilya_devushkin

December 2008

SMTWTFS
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
  • Зорро в стиле анимэ
  • високосный год 2008 предчувствие войны р
  • наблюдения из жизни
  • перлы из жизни интерактивные передачи аф
  • перлы из жизни кондитерские приколы ореш
  • скелет онанист перлы из жизни

Поэзия Ивана Баркова

БАРКОВ, ИВАН СЕМЕНОВИЧ (1732-1768), — поэт, переводчик.

Сын священника. В 1744 поступил в духовную семинарию при Александро-Невском монастыре, где проучился пять лет, дойдя до класса «пиитики». В 1748 по рекомендации М.В.Ломоносова, отметившего «острое понятие» юноши и хорошее знание латинского языка («он и профессорские лекции разуметь может»), был принят в число студентов Академии наук (первоначально в Академическую гимназию). Учился Барков неровно, несколько раз был сечен розгами за пьянство и хулиганские выходки, однажды — за грубость и ложный донос на ректора университета С.П.Крашенинникова — был даже закован в кандалы.

В 1751 из числа студентов Баркова «разжаловали» в наборщики Академической типографии, но в 1753 после ряда его просьб перевели на более почетную должность «копписта» в Академическую канцелярию. В 1755-1756 состоял штатным писцом при Ломоносове: дважды переписал его Российскую грамматику, снял для него копию с Радзивилловского списка Никоновой летописи, выполнял и другие поручения. С Ломоносовым у Баркова сложились близкие отношения. (Ломоносов ценил его и часто говаривал: «Не знаешь, Иван, цены себе, поверь, не знаешь!».) Под его влиянием Барков начинает заниматься историей: на основе Древней российской истории Ломоносова составляет Краткую российскую историю (изд. в 1762), а в 1759-1760 готовит к изданию текст Несторовой летописи. Несмотря на некоторые вольности в обращении с оригиналом, подготовленное им издание долго оставалось основным источником по древнерусской истории.

В 1756 вел письменные дела президента Академии наук графа А.Г.Разумовского, но уже в январе следующего года Баркова уволили «за пьянство и неправильность». Пьянство и позднее неоднократно омрачало его служебную деятельность, хотя он регулярно приносил в этом раскаяние. Тем не менее в 1762 по поручению Академии Барков написал Оду на всерадостный день рождения… Петра Феодоровича, которая была признана достаточно успешною, за что он был производен в академические переводчики. Главные труды Баркова на этой ниве — стихотворные переводы сатир Горация (Квинта Горация Флакка сатиры или беседы, с примечаниями с латинского языка, преложенные российскими стихами… (1763) и басен Федра (Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни, с Езопова образца сочиненные, а с латинских российскими стихами преложенное, с приобщением подлинника… (1764, к изданию прилагались также переводы двустиший Псевдо-Катона Дионисия). И сатиры, и басни переложены правильным александрийским стихом, причем некоторые басни Федра Барков переводить не стал из-за их «непристойного содержания». Из других его переводов — «драма на музыке» итальянского драматурга Л.Ладзарони Мир героев (1762).

Баркову часто поручали редактирование поступающих в академическую типографию книг и переводов (в том числе перевод Натуральной истории Ж.Бюффона, Езоповы и другие басни и др.). В 1762 Барков подговил первое издание сатир А.Д.Кантемира и написал Житие последнего.

Немногие известные оригинальные стихотворения Баркова — ода Петру III, Ода кулашному бойцу, Его сиятельству графу Г.Г.Орлову… всеусердное приветствие — не превышают среднего уровня поэтической продукции тех лет. То же можно сказать и о с достаточной уверенностью приписываемых ему литературно-полемических сочинениях, написанных в защиту Ломоносова.

Наибольшую известность приобрели его стихотворения в честь Вакха и Афродиты, как целомудренно именовали их современники. Под именем Баркова распространился сборник Девичья игрушка с непристойными стихотворными сочинениями разных жанров (оды, элегии, басни, песни, трагедии и др.). Это «срамные», т. е. грубо эротические, порнографические стихи, в которых обильно представлена нецензурная лексика, поэтому сборник не мог появиться в печати и бытовал в рукописном виде, часто пополняясь новыми сочинениями в том же духе. Баркову принадлежит авторство лишь части этого сборника, но он, видимо, был одним из главных его составителей. Среди других авторов называют журналиста М.Д.Чулкова, переводчика И.П.Елагина, поэтов В.Г.Рубана и А.В.Олсуфьева. Окончательный вид сборник приобрел в 1780-х уже после смерти Баркова.

Девичья игрушка пользовалась таким большим успехом, что с тех пор всякие порнографические стихи стали связываться с именем Баркова. На протяжении XIX и XX веков образовалась обширная «барковиана», к которой сам он, конечно, уже не имел отношения. Жизнь Баркова украшалась анекдотическими подробностями. В анекдотах (некоторые из них — о столкновениях Баркова с А.П.Сумароковым — были записаны А.С.Пушкиным) он предстает вечно пьяным, сыплющим грубыми шутками, враждебным общественным приличиям и «высокой» словесности. Правду от вымысла в этих рассказах отделить едва ли возможно. Поэтому, несмотря на их многочисленность, о Баркове как авторе непристойных сочинений почти ничего достоверно не известно.

О последних годах жизни жизни Баркова и его смерти в 1768 в Санкт-Петербурге сведений нет. Известно лишь, что в 1766 он был окончательно уволен из Академии. Есть версия, что он покончил с собой, в связи с чем молва приписала ему автоэпитафию: «Жил Барков — грешно, а умер — смешно!»

Издания: Поэты XVIII века, в 2 тт, т.1. Л., 1972; Девичья игрушка, или Сочинения господина Баркова. М., 1992.

Дуров, Лев Константинович

Содержание

  • 1 Биография
    • 1.1 Смерть
    • 1.2 Взгляды
  • 2 Семья
  • 3 Звания и награды
  • 4 Творчество
    • 4.1 Роли в театре
      • 4.1.1 Дипломные спектакли Школы-студии при МХАТе (1954)
      • 4.1.2 Центральный детский театр (1954—1963)
      • 4.1.3 Московский театр имени Ленинского комсомола
      • 4.1.4 Театр на Малой Бронной
      • 4.1.5 Театр «Школа современной пьесы»
      • 4.1.6 Московский Новый драматический театр
      • 4.1.7 Московский театр сатиры
    • 4.2 Постановки
      • 4.2.1 Московский театр имени Ленинского комсомола
      • 4.2.2 Московский драматический театр на Малой Бронной
      • 4.2.3 Режиссёр (всё в постановке А. Эфроса)
      • 4.2.4 Ассистент режиссёра (все в постановке А. Эфроса, Центральный детский театр)
    • 4.3 Фильмография
    • 4.4 Радиоспектакли
    • 4.5 Телеспектакли
    • 4.6 Режиссёр
    • 4.7 Озвучивание фильмов
    • 4.8 Озвучивание мультфильмов
    • 4.9 Озвучивание компьютерных игр
    • 4.10 ТВ
    • 4.11 Клипы
    • 4.12 Участие в фильмах
    • 4.13 Архивные кадры
    • 4.14 Литературные сочинения
  • 5 Примечания
  • 6 Ссылки

Биография [ править | править код ]

Лев Дуров родился 23 декабря 1931 года в Москве, в Лефортово. Происходит из знаменитой династии российских цирковых артистов — дрессировщиков и клоунов Дуровых [4] , хотя непосредственно его родители к цирку отношения не имели [5] .

В школьные годы занимался в драматической студии при Дворце пионеров Бауманского района, где его педагогом был С. В. Серпинский. После окончания средней школы поступил в Школу-студию им. В. И. Немировича-Данченко при МХАТ СССР им. М. Горького на курс Г. А. Герасимова и С. К. Блинникова. Среди преподавателей были старые мхатовцы: В. О. Топорков, П. В. Масальский, А. М. Карев, И. М. Раевский. Был одним из любимых учеников С. К. Блинникова [6] [7] .

В 1954 году после окончания Школы-студии МХАТ директор Центрального детского театра (ныне Российский академический молодёжный театр) К. Я. Шах-Азизов пригласил его в свою труппу. Он согласился и в сентябре пришёл на первый в своей жизни сбор труппы, где встретился с А. В. Эфросом, с которым в дальнейшем не расставался почти 30 лет [6] . В Центральном детском театре проработал около 10 лет. Когда А. В. Эфрос перешёл в Театр им. Ленинского комсомола, он взял с собой нескольких актёров, в том числе и Л. Дурова. В 1963—1967 годах выступал на сцене Театра им. Ленинского комсомола, когда же в 1967 году, А. В. Эфрос был отстранён от руководства театром и переведён в качестве очередного режиссёра в Театр на Малой Бронной, ему разрешили взять с собой 10 артистов, и Дуров ушёл вместе с ним. Этому театру, в котором после окончания в 1978 году Высших режиссёрских курсов при ГИТИСе Л. Дуров успешно сочетал актёрскую работу с режиссёрской, он оставался верен до последнего дня. В 2003—2006 годах был главным режиссёром Театра на Малой Бронной [6] .

Играл и в других театрах. До последних дней параллельно с работой в своём театре участвовал в спектаклях Театра «Школы современной пьесы» у режиссёра И. Л. Райхельгауза.

В кино начал сниматься в 1954 году, в основном, в эпизодах и сыграл за свою жизнь более 290 ролей [6] . Много работал на телевидении, в том числе участвовал в съёмках телепередачи «Маркиза».

В 1996 году как художественный руководитель выпустил курс студентов в Школе-студии МХАТ.

В 1999 году вышла книга актёра «Грешные записки», в 2008 ещё две книги: «Байки из Закулисья» и «Байки на бис» (в серии «Актёрская книга»).

Смерть [ править | править код ]

Лев Дуров скончался в ночь на 20 августа 2015 года в реанимации Первой Градской больницы [8] после тяжёлой, продолжительной болезни на 84-м году жизни [9] . 24 августа, после прощания в Театре на Малой Бронной, похоронен на Новодевичьем кладбище [10] .

Взгляды [ править | править код ]

По собственным словам, принципиально не был членом КПСС, характеризовал советскую идеологию как «иллюзорную, фальшивую, но очень сильную», а И. Сталина — как «самого страшного человека на свете» [11] [12] . Критически отзывался о Б. Ельцине [11] . Выступал с осуждением войн в Афганистане, Чечне, Грузии [13] , подписывал открытые письма в защиту телеканала НТВ в 2001 [14] [15] и издательства «Эксмо» в 2003 году [16] .

Иван Семенович Барков — истинный падонак

Здрасьте вы мои дорогие, дорогие, дорогие, дорогие! Седня наш элитарный клуб «ПТУ из Провинции» посвятит свою передачу очередному столпу КК, чья слава пробилась к нам сквозь века. Если вы следите за нашими выпусками, вы уже могли оценить по достоинству жизненный путь таких мастодонтов контркультурного движения как «собачий философ» Диоген ( http://www.udaff.com/archive/ist/64554.html ) и сумасшедший дервиш-пьянь Омар Хайам ( http://www.udaff.com/archive/ist/64735.html )

Сегодня же мы вернемся в родные так сказать пенаты (не орехи, дорогие вы мои дорогие, дорогие) и посвятим сей опус творческому пути первого русского «срамного» поэта Ивана Семеновича Баркова (1732-1768), личности в той же степени великой в коей степени и таинственной. Таинственен Барков в первую очередь из-за того, что знаем мы о нем не много, хотя вроде и жил не так далеко, да и не тысячелетиями а лишь жалкой парой жалких веков с гаком (нехилым таким гаком) наш с ним разрыв меряется. Однако же, как и любого культового исторического персонажа, обросшего толстым слоем легенд, сведения о жизни Баркова дошедшие до нас ровно на 50% правда ровно на 50% пиздеж, провокация и деза. Решать где есть правда, а где кривда я предлагаю вам самим, уважаемые фтыкатели, ибо кабы сам знал прикуп, то как вы понимаете жил бы в Сочи, а не в Ростове-на-Дону.

Итак, в чем за основная заслуга Баркова перед КэКэ движением, о которой сам барков при жизни разумеется и не подозревал? Он написал «Луку Мудищева». Хотя нет, блять, это уж больно в лоб, простите дорогие вы мои дорогие, дорогие, вырвалось. Насчет «Луки Мудищева» кстати вопрос спорный, авторство Баркова в данном случае вызывает сильные сомнения тупо из-за исторических и языковых несостыковок. Впрочем могли и «дорабатывать-каверить» уже написанную весчь после смерти поэта, хотя хер поймешь, хер поймешь. Что? Я слышу голоса в зале, что дескать кто-то не читал Луку Мудищева? Вон из зала, суки дранные, проклятые неучи, с глаз долой, всем вбивать в поисковик «Лука Мудищев» и просвещаться классикой.

О чем бдишь мы? Ах да, об исторических заслугах. Ну дык вот, Иван Семенович первый русский человек с высшим образованием, который писал матерные вирши, чем и обрел свое законное место в истории. До него все хоть каплю образованные были сплошь воцерквленные без меры и удержу. Матерная лирика до Баркова была уделом исключительно народным, то бишь скоморошьим (которых Церковь душила всеми силами), кабацким (куда Церковь не лезла, боясь замараться), лубошным (Церковь могла и не знать об этих милых проделках простого народа) да отчасти юродивым (Церковь юродивых терпела, хотя и через силу).

А потом пришел Барков и понеслося. Не было бы Баркова, не было бы и Пушкинских «срамных» поклепов на царя («Ты свой жирный афедрон подтираешь коленкором» (с) и прочая) да матерных сказок. Не будь Баркова, не было бы возможно Есенина и скажем Бродского в том виде, в котором они нам известен. Не будь Баркова не было бы коллективного псевдонима хуяторов разных веков и эпох «Лука Мудищев». Не было бы удафкомовской (и прочей КэКэ) плеяды разномастных поэтов, наконец. То есть все конечно было бы, но Барков был первым и за это ему почет и уважуха безмерная. Даже термин «барковщина», то есть просто тупо «матерная лирика» в литературоведении закрепился крепко.

Одни филолохи презрительно морщат нос (типа «Фууууу, блянах! Гаааадость!»), другие обожают «барковщину» всех мастей и всячески способствуют ее развитию, сами пополняя ряды матерных поэтов (типа «Охуеннно охуенски, мы тоже так хотим!»). Примеры столбиков, в подавляющем большинстве, разумеется, неизданных при жизни поэта, но все равно ушедших что называется «в народ», вы сможете заценить в конце нашей передачи.

Теперь пара слов о жизненном пути поэта. Сын питерского священника (по другим версиям урожденный дворянин), получил духовное образование, но годкам где-то к шестнадцати сам пришел к Ломоносову и говорит: «Дядя Михайло! Я, бля буду, хочу образованным стать, возьмешь меня учится в Академию?» и давай на латыни шпарить. Ломоносов таланту всегда дорогу давал (сам из таких вот самопробившихся был, так что понимал все тяготы) и конечно юному Ивану Семеновичу учится дозволил, да еще и личную рекомендацию написал, типа далеко пойдет малец. Молодым везде у нас дорога типа.

Получив высшее образование (опять таки, как и в случае с Хайамом, высшее образование того времени, это не наше сегодняшнее не пойми что и с боку бантик) Барков начал вести вроде как двойную литературную жизнь. Унылую, печатную, никому кроме специалистов седня нахуй не нужную «печатную часть» составляли переводы с греческого и латыни весьма высоко отмечаемые (ну а хули, сам то поэт был), переписыанные писульки всякие, даже несколько нормальных таких, вполне укладывающихся в канон од (например на вхождение на престол Петра III) и маленькие научные работы в основном по истории России.

Непечатная часть запала народу (и даже изучающим историю литературы специалистам) в душу куда глубже. Барков был по свидетельствам современников знатная пьянь, ебарь и жывотное, хотя и умное, талантливое сука существо. Никакие извращения не практиковал и не славил (это к вечному вопросу об ахтунге), матерился просто точно и метко и называл все вещи своими именами, что классические классицисты от Ломоносова до Сумарокова разумеется не могли себе позволить. Главные герои всего непечатного творчества Ивана Семеновича разумеется ХУЙ и ПИЗДА. Народу нравилось. Уже стока веков прошло, а популярность ХУЯ и ПИЗДЫ в народе ничуть не убавилась (см. один из девизов сего ресурса).

Популярности матерные произведения Баркова пользовались не тока у народа, но и у власть имущих. Дворяне и прочая научно-культурная элита передавала из рук в руки самолично написанные столбики, прям как «Горе от ума» попозже или там «Мастера и Маргариту» еще позже. Дабы заценить силу поэтического таланта Баркова ниже приводятся некие из его столбиков (предположительно его, как вы понимаете уверенности у нас никакой), дошедшие до нас, причем взяты разумеется наиболее легкие для восприятия. «Оду Пизде» или «Оду Хую» если приводить в качестве примера заебались бы вы мои дорогие, дорогие, дорогие, дорогие, сквозь язык того времени продираться. Здеся перемешаны его же произведения с каверами всякими и подражаниями, ну а хуле, усе одно «барковщина».

Ебена мать, — кричат, когда штурмуют,
— Ебена мать, — кричит тот, кого бьют,
— Ебена мать, — кричат, когда рожают,
— Ебена мать, — кричат, когда ебут,
«Ебена мать» под русскою короной,
«Ебеной матерью» зовут и Агафона,
Хоть знают все, что фоньку не ебут,
Но все ж «ебеной матерью» зовут.
«Ебена мать» — для русского народа,
Что мясо в щах, что масло в каше,
С ней наша жизнь намного веселей,
И сказанное краше.

Спи мой хуй толстоголовый,
Баюшки — баю.
Я тебе, семивершковый,
Песенку спою.
Стал расти ты понемногу
И возрос, друг мой,
Толщиной в телячью ногу,
В семь вершков длиной.
Помнишь ли, как раз попутал
Нас Лукавый бес ?
Ты моей кухарке домне
В задницу залез.
Помнишь ли, как та кричала,
Во всю мощь свою,
И недели три дристала
Баюшки — баю.
Жизнь прошла, как пролетела,
В ебле и блядстве.
И теперь сижу без дела
В горе и тоске.
Плешь моя, да ты ли это ?
Как ты из’еблась.
Из малинового цвета
В синий облеклась.
Вы, мудье, краса природы,
Вас не узнаю.
Эх, прошли былые годы.
Баюшки — баю.
Вот умру, тебя отрежут
В Питер отвезут.
Там в Кунст-камеру поставят,
Чудом назовут.
И посмотрит люд столичный
На всю мощь твою,
Экий, — скажут, -хуй приличный.
Баюшки — баю.

— Отец духовный, с покаяньем
Я прийти к тебе спешу.
С чистым, искренним признаньем
Я о помощи прошу.
— Кайся, кайся, дочь моя,
Не скрывай, не унывай,
Рад я дочери помочь.
— От младенчества не знала,
Что есть хитрость и обман:
Раз с мужчиною гуляла
Он меня завел в чулан.
— Ай да славный молодец.
Кайся, расскажи конец.
К худу он не приведет:
Что-то тут произойдет.
— Катя, ангел, он сказал,-
Я в любви тебе клянусь,-
Что-то твердое совал
Я сейчас еще боюсь.
— Кайся дальше, не робей,
Кайся, кайся поскорей.
Будь в надежде на прощенье
Расскажи про приключенье.
— Что-то в ноги мне совал,
Длинно, твердо, горячо,
И, прижавши, целовал
Меня в правое плечо.
— В тоже время как ножом,
Между ног мне саданул,
Что-то твердое воткнул
Полилася кровь ручьем.
— Кайся, кайся, честь и слава
Вот примерная забава.
Ай да славный молодец.
Расскажи теперь конец.
— Он немного подержал,
Хотел что-то мне сказать,
А сам сильно так дрожал,
Я хотела убежать.
— Вот, в чем дело состоит,
Как бежать, когда стоит ?
Ты просящим помогай:
Чего просят, то давай.
— Он меня схватил насильно,
На солому уложил,
Целовал меня умильно
И подол заворотил.
— Ай да славный молодец,
Кайся, расскажи конец.
К худу он не приведет
Что потом произойдет ?
— Потом ноги раздвигал,
Лег нахально на меня,
Что-то промеж ног совал,
Я не помнила себя.
— Ну, что дальше ? поскорей.
Кайся, кайся не робей.
Я и сам уже дрожу,
Будто на тебе лежу.
Кайся, кайся, браво, браво,
Кайся, кайся, честь и слава.
Ах, в каком я наслажденье,
Что имела ты терпенье.
— Сердце к сердцу, губы вместе.
Целовалися мы с ним
Он водил туда раз двести
Чем-то твердым и большим.
— Ай да славный молодец.
Кайся, расскажи конец.
Это опытный детина
Знал где скрытая святыня.
— Мы немного полежали.
Вдруг застала меня мать,
Мы с ним оба задрожали,
А она меня ругать.
— Ах, хрычевка, старый пес,
Зачем пес ее принес ?
Он немного отдохнул бы
Да разок еще воткнул бы.

Про Прова Кузьмича

Пров Кузмич был малый видный,
В зрелом возрасте, солидный,
Остроумен и речист,
Только на хуй был нечист.
Еб с от’явленным искусством,
С расстановкой, с толком, с чувством,
И как дамский кавалер,
На особенный манер.
Он сперва пизду погладит,
А потом на хуй приладит,
Нежно ткнет он, извинясь
И ебет не торопясь.
Он не брезговал интригой,
Ни с кухаркой, ни с портнихой,
Но немало светских дам
Привлекал к своим мудям.
Раз решили дамы хором
Так за чайным разговором:
— Пров Кузмич, герой-мужчина,
С ним не ебля, а малина.
Раз в осенний длинный вечер
Натянувши плед на плечи
Взяв лимону, коньяку
Ближе сел он к огоньку.
Вечер проходил шикарно
Ароматный дым сигарный
Отвлекал его мечты
От житейской суеты.
Вдруг с опухшей пьяной рожей
Появился из прихожей
Его заспанный лакей
Старикашка патрикей.
— Что тебе, хрен старый надо ?
Пров спросил его с досадой.
На полученный вопрос
Пробурчал он: «вам письмо-с».
— Милый Пров, — письмо гласило, —
Всю неделю я грустила.
Под конец вся извелась,
От того, что не еблась.
Если ты, блядун, обманешь,
К своей дуне не заглянешь,
То, поверь мне, не совру,
Дам я кучеру Петру.
Приезжай ко мне, мой милый,
Насладиться твоей силой —
Ебли страстно жажду я,
В плешь целую, вся твоя.
Пров Кузмич тут прифрантился,
Красоту навел, побрился,
Закрутивши ус в кольцо,
Важно вышел на крыльцо.
— Эй, ебена мать, возница, —
Гаркнул он, и колесница,
Подняв пыль на мостовой
Понесла его стрелой.
Он у ней, она в постели
И на нежном ее теле
Между двух изящных ног
Оттеняется пушок.
Пров Кузмич развеселился,
Ближе к боку привалился,
Начал к делу приставать,
За пизду ее хватать.
Тут, о ужас, хуй обмяк.
Скисла, сморщилась залупа.
Яйца, нечего пощупать.
В общем, дрянь, а не елдак.
Пров Кузмич мой загрустил.
С горя аж слезу пустил,
В хуй совсем уже не веря,
Он поплелся молча к двери.
— Что ты, мой миленок, Пров ?
Али хуем не здоров ?
— Эх, Дуняш, беда пришла:
Отъеблась моя елда.

Ты худой или дородный,
Помни: с дамой благородной
Не ложись ее ебать,
Раз не может хуй стоять.

Про Петра III большого любителя заменять кнуты, на меры убеждения

Премудрых дел твоих начало
Надежду россам подает
Что через жопу доходило
Впредь через голову дойдет

Про Емельяна Пугачева (он же «Амператор Петр III»)

Мохнаткой Катькиной прельщенный
Злодей Орлов кинжал занес,
Но жив помазанник остался.
Его сонм ангелов унес

Про манифест Петра III «О борьбе с воронами»

Какой такой зловредный тать
Осмелился на самодержца срать?
Зачем столице строгий вид,
Когда с небес говно летит?
Дабы такому впредь не быть
Полеты нужно запретить.
Все виды птиц сшибить картечью
А ангелов – срамною речью.
Заверен с самого утра
Указ сей имени Петра.

Про народных умельцев и гениев

Пусть рожа у тебя крива
Пусть жопу пальцем подтираешь,
А только в дерзости ума
Ты равного себе не знаешь

Про известное всем смертным уныние

Когда злосчастная судьба
Тебя оставит с носом,
Не надо слезы проливать,
Не стоит срать поносом.
Забудь про слабости свои,
Сдержи стенания в груди.
Беду встречай лицом к лицу
И взгляд не отводи.

Про Россию и Екатерину Вторую

Вопрос лелею я в душе
Не на забаву.
К какому полу отнести
Сию державу?
Что там имеется у ней
В причинном месте –
Дыра бездонная? Сучок?
Иль оба вместе?
Открыться истине дано,
Увы не сразу.
То, что под носом у тебч
Не видно глазу.
Страна моя есть кавалер
А не паненка…
Иначе как святую Русь
Сношала б немка?

Про карьеру Суворова

Русский чудо-богатырь
Мужал, взирая на пустырь.
Лаптем с детства щи хлебал,
На приличия начхал.
С репы пернет, да и рад –
В Польше сдох конфедерат.
Плюнет, скукою томим, —
Враз татары сдали Крым.
Справит малую нужду –
Флот паши идет ко дну.
А когда приспичит жопе –
Вот забегают в Европе!

Сие славное местечко
Орошает река Нетечка.
Оттого и житье мещанина
Засосала болотная тина.

Про падонкофскую мораль (гу-гу)

Блажен, кто все от жизни брал,
Бил подлецов и девок драл.

Умер Барков как гласит легенда, утонув в говне, в одном из нужников некоего борделя после хорошенькой ебли, драки и пьянки разумеется. Идеальная смерть падонка, верного своим идеалам до конца. Эпитафию ысчо при жизни сам себе Барков сочинил такую «Жил грешно, умер смешно». Ну а хули… Сын священника ведь, в высшей степени духовный был человек, не смотря ни на что.

Непечатную часть его творчества впервые издали только аж в 30-х годах ХХ века в Риге в сборнике под названием «Девичья Игрушка». Хотя народ все равно про Баркова знал и помнил все энти долгие годы.

P. S. Теперь нахьте, да кгамьте и если кому это все интересно делайте ваши предложения, дорогие вы мои дорогие, дорогие о новых кандидатах в рубрику.

Татьяна Ахметова — Озорные стихи (Устами народа-2) — 1997 Страница 47

    Категория: Старинная литература / Фольклор Автор: Татьяна Ахметова Год выпуска: неизвестен ISBN: нет данных Издательство: неизвестно Страниц: 58 Добавлено: 2020-06-27 13:34:26

Татьяна Ахметова — Озорные стихи (Устами народа-2) — 1997 краткое содержание

Эта книга доставит вам множество веселых минут. Вы нахохочетесь над озорными фривольными строками великих русских поэтов, таких, как Пушкин, Лермонтов, Есенин, над остроумными игривыми стихами нашего современника Алеши Добрякова, над пародиями на великие творения русской литературы «Горе от ума» и «Демон» и, конечно, позабавят всех как широко известные поэмы «Лука Мудищев» и «Пров Фомич», так и новые для вас народные поэмы и стихи.

Детям до 16 лет, ханжам и людям без чувства юмора читать книги этой серии запрещено!

Татьяна Ахметова — Озорные стихи (Устами народа-2) — 1997 читать онлайн бесплатно

Падите все пред ним — и в удивленья многомПочтите вы сего героя полубогом!Готовьтесь для него, готовьтесь на труды —Мущины, женщины, и жопы, и пизды.

Конец третьего, и последнего, действия

ОЗОРНЫЕ НАРОДНЫЕ ПОЭМЫ

Дом двухэтажный занимая,У нас в Москве жила-былаВдова — купчиха молодая,Лицом румяна и бела.

Покойный муж ее мужчинаЕще не старой был поры,Но приключилася кончинаЕму от жениной дыры.

На передок все бабы слабы,Скажу, соврать тут не боясь,Но уж такой ебливой бабыНикто не видел отродясь.

Покойный муж моей купчихиБыл парень безответный, тихийИ, слушая жены приказ,В день еб ее по десять раз.

Порой он ноги чуть волочит,Кляп не встает, хоть отруби,Она же знать того не хочет:Хоть плачь, а все-таки еби.

В подобной каторге едва лиПротянешь долго. Год прошел —И бедный муж в тот мир сошел,Где нет ни ебли, ни печали.

О жены, верные супругам,Желая быть вам также другом,Скажу я: мужниным мудямДавайте отдых вы, mesdames.

Вдова, не в силах пылкость нраваИ ярость страсти обуздать,Пошла налево и направоИ всем и каждому давать.

Ебли ее и молодые,И старые, и пожилые —Все, кому ебля по нутру,Во вдовью лазили дыру.

О вы, замужние и вдовы,Одевы (целки тут не в счет!),Позвольте мне вам напередСказать о ебле два-три слова.

Употребляйтесь на здоровье,Откинув глупый, ложный стыд,Но надо вам одно условьеПоставить все-таки на вид:

Ебитесь с толком, аккуратней,Чем реже еться, тем приятней,Но Боже вас всегда храниОт беспорядочной ебни.

От необузданной той страстиВы ждите горя и напасти:Вас не насытит уж тогдаОбыкновенная елда.

Три года жизни бесшабашной,Как сон, для вдовушки прошли,И вот в томленьи скуки страшнойНа сердце грусть, тоска легли.

Ее совсем не забавляло,Чем раньше жизнь была полна,Чего-то тщетно все искалаИ не могла найти она.

Всех ебарей знакомы лица,Их ординарные хуиПриелись ей, — и вот вдовицаГрустит и точит слез струи.

И уже еблею обычнойЕй угодить никто не мог:У одного хуи неприличный,А у другого короток,

У третьего уж тонок очень,А у четвертого мудеПохожи на капустный коченьИ бьют пребольно по манде.

То сетует она, что яйцаНе видны, словно у скопца,То кляп не больше, чем у зайца, —Капризам, словом, нет конца.

И вот, по зрелом размышленьиО тяжком жребии своем,Вдова, раскинувши умом,Пришла к такому заключенью:

Мелки пошли в наш век людишки,Хуев уж нет, одни хуишки,Но мне же надо, так иль сяк,Найти себе большой елдак.

Мужчина нужен мне с килою,Чтобы когда меня он еб,Под ним вертелась я юлоюИ чтоб глаза ушли под лоб,

Чтоб мне дыханье захватило,Чтоб я на свете все забыла,Чтоб зуб на зуб не попадал,Чтоб хуй до сердца мне достал.

Такой охвачена тоскою,Вдова решилась сводню звать:Она сумеет подыскатьМужчину с длинною елдою.

В Замоскворечье на ПолянкеСтоял домишка в три окна,Принадлежал тот дом мещанкеМатрене Марковне. Она

Жила без горя, без печали,И эту даму в тех краяхЗа сваху ловкую считалиВо всех купеческих домах.

Но эта Гименея жрица,Преклонных лет уже девица,Свершая брачные дела,И сводней ловкою была.

Иной купчихе, бабе сдобной,Живущей с мужем-стариком,Устроит Марковна удобноСвиданье с еблею тайком.

Иль по какой другой причинеСвою жену муж не ебет,Та затоскует по мужчине —И ей Матрена хуй найдет.

Иная в праздности тоскуя,Захочет для забавы хуя —Моя Матрена тут как тут,Глядишь, бабенку уж ебут.

Порой с мужчиной входит в сделкуИной захочет гастрономСвой хуй полакомить — и целкуК нему ведет Матрена в дом.

И вот за этой, всему светуИзвестной сводней, вечеркомВдова отправила каретуИ ждет Матрену за чайком.

Вошедши, сводня помолилась,На образ истово крестясь,Хозяйке чинно поклониласьИ так промолвила, садясь:

— Зачем прислала, дорогая?Иль до меня нужда какая?Изволь: хоть душу заложу,А для тебя уж удружу.

Не надо ль женишка? — спроворю.Аль просто чешется манда —И в этом разе я всегдаМогу помочь такому горю.

Без ебли, милая, зачахнешь,И жизнь-то будет не мила!А для тебя я припаслаТакого ебаря, что ахнешь!

— Спасибо, Марковна, на слове.Хоть ебарь твой и наготове,Но пригодится он едва ль,Трудов твоих мне только жаль!

Мне нужен крепкий хуй, здоровый,Не меньше как восьмивершковый,Я малому не дам хуюПосуду пакостить мою.

Матрена табачку нюхнула,О чем-то тяжело вздохнулаИ, помолчав минуты две,На это молвила вдове:

— Трудненько, милая, трудненько,Такую подыскать елду;С восьми вершоков ты сбавь маленько,Поменьше, может, и найду.

Есть у меня тут на приметеОдин мужчина, ей-же-ей,Не отыскать на целом светеТакого хуя и мудей.

Я, грешница, сама смотрелаНамедни хуй исподтишкаИ, увидавши, обомлела:Как есть пожарная кишка.

У жеребца и то короче.Такой елдой не баб тешить,А — будь то сказано не к ночи! —Лишь впору ей чертей глушить.

Собою видный и дородный,Тебе, красавица, под стать,Происхожденьем благородный,Лука Мудищев — его звать.

Но вот беда: теперь ЛукашкаСидит без брюк и без сапог;Все пропил в кабаке, бедняжка,Как есть до самых до порток.

Вдова в томлении внималаРассказам сводни о ЛукеИ сладость ебли предвкушалаВ мечтах о длинном елдаке.

Не в силах побороть волненья,Она к Матрене подошлаИ со слезами умиленьяЕе в объятья приняла.

— Матрена, сваха дорогая,Будь для меня ты мать родная,Луку Мудищева найдиИ поскорее приведи.

Дам денег, сколько ты захочешь,А ты сама уж похлопочешьОдеть приличнее ЛукуИ быть с ним завтра ввечеру.

— Изволь, голубка, непременноК нему я завтра же пойдуИ, нарядивши преотменно,К тебе немедля приведу.

И вот две радужных бумажкиВдова выносит ей в рукеИ просит сводню без оттяжкиСходить немедленно к Луке.

Походкой быстрой, семенящейМатрена скрылася за дверь,И вот вдова моя теперьВ мечтах о ебле предстоящей.

Лука Мудищев был дородныйМужчина лет так сорока.Жил вечно пьяный и голодныйВ каморке возле кабака.

В придачу к бедности мизернойЕще имел он, на беду,Величины неимовернойСемивершковую елду.

Ни молодая, ни старуха,Ни блядь, ни девка-потаскуха,Узрев такую благодать,Ему не соглашалась дать.

Хотите — нет, хотите — верьте,А про него носился слух,Что он елдой своей до смертиЗаеб каких-то барынь двух.

И вот, совсем любви не зная,Он одинок на свете жилИ, хуй свой длинный проклиная,Тоску-печаль в вине топил.

Но тут позвольте отступленьеМне сделать с этой же строки,Чтоб дать вам вкратце поясненьеО роде-племени Луки.

Тот род Мудищевых был древний,И предки бедного ЛукиИмели вотчины, деревниИ пребольшие елдаки.

Из поколенья в поколеньеПередавались те хуи,Как бы отцов благословенье*Как бы наследие семьи.

Один Мудищев был Порфирий,При Грозном службу свою несИ, поднимая хуем гири,Смешил царя порой до слез.

Покорный Грозного веленью,Елдой своей без затрудненьяОн убивал с размаху вдругВ опале бывших царских слуг.

Благодаря своей машинеПри матушке ЕкатеринеБыл в случае Мудищев Лев,Красавец генерал-аншеф.

Сказать по правде, дуракамиВсегда Мудищевы слыли,Зато большими елдакамиОни похвастаться могли.

Свои именья, капиталыСпустил Луки распутный дед,И мой Мудищев, бедный малый,Был нищим с самых юных лет.

Судьбою не был он балуем,И про Луку сказал бы я:Судьба его снабдила хуем,Не давши больше ни хуя.

Настал и вечер дня другого,Купчиха гостя дорогогоВ гостиной с нетерпеньем ждет,А время медленно идет.

Под вечерок она в пахучейПодмылась розовой водеИ смазала на всякий случайГубной помадою в пизде.

Хоть всякий хуй ей не был страшен,Но тем не менее в видуТакого хуя, как Лукашин,Она боялась за пизду.

Но — чу! — звонок. Она вздрогнула,Прошло еще минуты две —И вот является к вдовеЖеланный гость. Она взглянула:

Пред ней стоял, склоняся фасом,Дородный, видный господинИ произнес пропойным басом:— Лука Мудищев, дворянин.

Одет в сюртук щеголеватый,Причесан, тщательно обрит,Он вид имел молодцеватый —Не пьян, но водкою разит.

— Весьма приятно; я так многоО вашем слышала… — ВдоваКак бы смутилася немногоСказать последние слова.

— Да-с, это точно-с, похвалитьсяМогу моим… Но, впрочем, вамСамим бы лучше убедиться,Чем доверять чужим словам.

И, продолжая в том же смысле,Уселись рядышком болтать,Но лишь одной держались мысли —Скорей бы еблю начинать.

Чтоб не мешать беседе томной,Нашла Матрена уголок,Уселась там тихонько, скромноИ принялась вязать чулок.

Так, находясь вдвоем с Лукою,Не в силах снесть Тантала мук,Полезла вдовушка рукоюВ прорез его суконных брюк.

И от ее прикосновеньяХуй у Луки воспрянул вмиг,Как храбрый воин пред сраженьем,Могуч, и грозен, и велик.

Нащупавши елдак, купчихаМгновенно вспыхнула огнемИ прошептала нежно, тихо,К нему склонясь: — Лука, пойдем!

И вот уже вдвоем с ЛукоюОна и млеет и дрожит,И страсть огнем ее палит,И в жилах кровь бурлит рекою.

Снимает башмаки и платья,Рвет в нетерпеньи пышный лифИ, обе сиськи обнажив,Зовет Луку в свои объятья.

Мудищев страшно разъярился,Тряся огромною елдой,Как смертоносной булавой,Он на купчиху устремился.

Ее схватил он поперекИ бросил на кровать, с размаху,Заворотил он ей рубахуИ хуй всадил промежду ног.

Но тут игра плохая вышла:Как будто кто всадил ей дышло,Купчиха начала кричатьИ всех святых на помощь звать.

Она кричит — Лука не слышит,Она сильней еще орет,Лука как мех кузнечный дышитИ знай себе вдову ебет.

Услышав крики эти, свахаСпустила петли у чулкаИ шепчет, вся дрожа от страха:— Ну, заебет ее Лука!

Но через миг, собравшись с духом,С чулком и спицами в руках,Летит на помощь легким пухомИ к ним вбегает впопыхах.

И что же зрит? Вдова стенает,От боли выбившись из сил;Лука же жопу заголилИ жертву еть все продолжает.

Матрена, сжалясь над вдовицей,Спешит помочь в такой бедеИ ну колоть вязальной спицейЛуку то в жопу, то в муде.

Лука, воспрянув львом свирепым,Матрену на пол повалилИ длинным хуем, словно цепом,Ей по башке замолотил.

Но тут Матрена изловчилась,В муде Мудищеву вцепилась,Остаток сил понапряглаИ два яйца оторвала.

Взревев, Лука успел старухуСвоей елдой убить, как муху,В одно мгновенье наповал,И сам безжизненно упал.

Наутро там нашли три тела:Лежал Мудищев без яиц,Матрена, распростершись ниц,И труп вдовы окоченелый.

LiveInternetLiveInternet

  • Регистрация
  • Вход

Цитатник

  • Все (21828)

«Милый друг» / Клим Ли + Klim Lee / Клим Ли facebook [MORE=>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>] Радиоспекта.

«Український космос» / Олег Шупляк Шупляк Олег (MrOlik) / Oleg Shupliak .

Полжизни мы теряем из-за спешки. Художник-акварелист Андрияка Сергей Николаевич (Россия, 1958). Пейз.

Уходит год крысиный, Эх, бед он натворил! Covidom, как трясиной, Всю Землю вдруг покрыл. &nb.

Метки

Рубрики

  • APXИB (270)
  • АСТРОЛОГИЯ (419)
  • АРОМАТЫ И ПАРФЮМ (23)
  • АРТ-КАТАЛОГИ И ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ (756)
  • АРХИТЕКТУРА (464)
  • АУДИО И РАДИО:КНИГИ И СПЕКТАКЛИ (68)
  • АФОРИЗМЫ И МУДРИНКИ (378)
  • БЛОГГЕРУ О Л.И.Р.У (1075)
  • Всё для блога (781)
  • Схемы оформления (126)
  • Рамочки (125)
  • Разделители,стрелки,смайлы (112)
  • ВРАЧЕБНЫЕ БАЙКИ (451)
  • ВИРТУАЛЬНЫЕ ЭКСКУРСИИ (152)
  • ГРАФИКА (1677)
  • ДЕРЗОСТИ ДИЗАЙНА (21458)
  • ДО-И-ШКОЛЬНОЕ (3763)
  • ЖИВОПИСЬ,ИЛЛЮСТРАЦИИ, АРТ (17943)
  • ЗАКАЛЯЕМ ДУХ И ТЕЛО (5917)
  • ИЗРАИЛЬ (4778)
  • моя маленькая страна (4415)
  • израильские фотографы (1162)
  • русские израильтяне (1059)
  • израильские художники (518)
  • еврейская кухня (252)
  • израильские изобретения (103)
  • Байки из Цахала (102)
  • ИСТОРИЯ ИСКУССТВА (2820)
  • ИСТОРИЯ ОДНОГО ШЕДЕВРА (48)
  • ИНТЕРЕСНОЕ (14725)
  • КОСИЧКИ ДЛЯ ЛАРИСКИ (34)
  • КУМИРЫ — ЖЗЛ (466)
  • КРАСОТА ПРИРОДЫ (1289)
  • КНИЖНОЕ (1230)
  • КРУЖАТСЯ ДИСКИ (666)
  • КАРИКАТУРА И ШАРЖ (537)
  • КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА (163)
  • КУКЛЫ и ИГРУШКИ (276)
  • МАМИНА КНИГА (38)
  • НА СТРУНАХ НЕЖНОСТИ (12797)
  • ПАРОДИИ (64)
  • ПОСТОЯННЫМ ЧИТАТЕЛЯМ И ДРУЗЬЯМ (20470)
  • ПОЭЗИЯ (9384)
  • ПРОЗА (2340)
  • ПСИХОЛОГИЯ (3337)
  • ПУТЕШЕСТВУЯ ПО МИРУ (2917)
  • ПЕТEРБУРГ, ЛЕНИНГРАД,ПЕТРОГРАД (1427)
  • ПРАКТИЧЕСКАЯ МАГИЯ- КОЛДУЕМ НА КУХНЕ (285)
  • РАЗНОЕ (48)
  • РУССКИЙ ЯЗЫК (444)
  • СКУЛЬПТУРЫ (502)
  • ТАНЕЦ (667)
  • ТЕСТЫ , ГОРОСКОПЫ, ГАДАНИЯ (517)
  • ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА (377)
  • СКАЗОЧНОЕ (1574)
  • Сказки (1294)
  • Музыкальное волшебство (143)
  • Сказки от Эльфики (130)
  • ФЭНТЕЗИ, СЮР от художников и фотографов (2410)
  • ФИЛЬМОТЕКА (378)
  • ФОТО И ФОТОГРАФ (3587)
  • ХОЗЯЮШКАМ НА ЗАМЕТКУ: МАЛЕНьКИЕ ХИТРОСТИ (89)
  • ШТУЧКИ И ОДЕССКOЕ (645)
  • ЭРОТИКА,НЮ (1407)
  • ЭРМИТАЖНО-МУЗЕЙНОЕ (265)
  • ЮМОР (2234)
  • ЯПОНИЯ (527)
  • Я ИВРИТ УЧУ НЕ ПО УЧЕБНИКАМ (247)
  • Я ЛЮБЛЮ КВН (16)
  • ЯЗЫКОМ КРАСОК ( художники) (17428)
  • aмериканские художники (2757)
  • aнглийские художники (1161)
  • aвстралийские художники (253)
  • aвстрийские художники (211)
  • aргентинские художники (60)
  • aзербайджанские (21)
  • албанские художники (23)
  • aрмянские художники (96)
  • белорусские художники (521)
  • болгарские художники (214)
  • бельгийские художники (215)
  • бразильские художники (96)
  • венгерские художники (143)
  • вьетнамские художники (60)
  • венесуэльскиe художники (12)
  • грузинские художники (127)
  • голландские художники (119)
  • греческие художники (86)
  • датские художники (89)
  • испанские художники (401)
  • иранские , иракские , пакистанские художники (79)
  • индийские художники (72)
  • ирландские художники (40)
  • индонезийские художники (16)
  • итальянские художники (524)
  • канадские художники (469)
  • китайские художники (396)
  • корейские художники (197)
  • кубинские художники (27)
  • кенийские художники (8)
  • латвийские художники (66)
  • литовские художники (171)
  • мексиканские художники (74)
  • малайзийские художники (36)
  • молдавские художники (119)
  • монгольскиe, мозамбикские художники (9)
  • немецкие художники (382)
  • норвежские художники (67)
  • новозеландские художники (15)
  • нидерландские художники (87)
  • oсетинские художники (10)
  • польские художники (593)
  • перуанские художники (53)
  • португальские художники (26)
  • pоссийские художники (4842)
  • pусские художники (402)
  • pумынские художники (105)
  • cингапурские художники (31)
  • сирийские художники (8)
  • турецкие художники (93)
  • тайваньские/ тайландские / тайские художники (93)
  • украинские художники (1156)
  • узбекские художники (49)
  • французские художники (1123)
  • финские художники (99)
  • филиппинские художники (35)
  • художники Казахстана, Киргизии, Татарстана (84)
  • чешские / словенские художники (114)
  • чилийские художники (45)
  • шведские художники (112)
  • швейцарcкиe художники (62)
  • югославские, македонские ,cербские, хорватские (81)
  • эстонские художники (58)
  • южноафриканские художники (56)
  • японские художники (392)

Помощь новичкам

Приложения

  • Все (11)
  • Я — фотографПлагин для публикации фотографий в дневнике пользователя. Минимальные системные требования: Internet Explorer 6, Fire Fox 1.5, Opera 9.5, Safari 3.1.1 со включенным JavaScript. Возможно это будет рабо
  • Музыкальный плеер
  • ОткрыткиПерерожденный каталог открыток на все случаи жизни
  • СРОЧНО.ДЕНЬГИК сожалению, всякое бывает… И чаще, почему-то, это всегда случается неожиданно… Уникальная единая форма для подачи заявки на кредит во все банки сразу поможет сэкономить нервы, время и деньги!
  • Всегда под рукойаналогов нет ^_^ Позволяет вставить в профиль панель с произвольным Html-кодом. Можно разместить там банеры, счетчики и прочее

Ссылки

  • Все (50)

Музыка

  • Все (77)

Музыкальный плеер

  • К приложению

Фотоальбом

  • Все (0)

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

  • Все (3)

Друзья

  • Все (332)

Постоянные читатели

  • Все (1944)

Сообщества

Иван Семёнович Барков .Лука Мудищев- только с 18 лет!

«Жил грешно и умер смешно»

Ива́н Барко́в (1732—1768) — русский поэт, автор эротических, «срамных од», переводчик Академии наук, ученик Михаила Ломоносова, поэтические произведения которого пародировал. Его биография обросла огромным количеством легенд.

Рубрики:ЮМОР
КНИЖНОЕ
ПОЭЗИЯ
ЭРОТИКА,НЮ

Метки: Иван Семёнович Барков Лука Мудищев мульт

Процитировано 2 раз
Понравилось: 1 пользователю

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector